5 декабря все прогрессивное человечество дружно отметило очередную годовщину окончания Сухого Закона в США , проекта, длившегося 13 лет и унесшего с собой огромное количество денег, человеческих жизней, но , к счастью, не уничтожив на корню всю питейную культуру в этой стране. Прежде чем начинать ругать ругательски этот закон, необходимо понимать, что галлон (примерно 4,5л) дешевого виски в те времена стоил 30 центов. И это приводило примерно к той же ситуации, которая случилась в СССР примерно в начале 80-х годов. Я очень хорошо помню толпы пьяных людей около винных магазинов в Ярославле, лежащих в кустах десятками. Особенно когда привозили дешевый портвейн или бормотуху с гнилухой (так народ называл плодовые вина за 0.5, которые делались из подгнивших фруктов. Самые дешевые из них стоили 1,28, 1,02 рубля и даже 98 коп). А земля вокруг магазинов была покрыта вдавленными пробками от этих напитков. В общем, страшное дело было. Намерения, как всегда, были благими.
Текст закона (Поправка №18) был сформулирован вполне четко: «Производство, продажа или транспортировка опьяняющих напитков внутри территории США, а также их импорт в США и экспорт из США для целей употребления запрещаются». К опьяняющим (intoxicating) были отнесены все напитки, содержавшие этиловый спирт на уровне 0.5 объемных процентов и выше. Восемнадцатая поправка, хотя и запрещала оборот алкоголя, не предусматривала ответственности за ее нарушение. Поэтому Сенат США дополнил ее «актом Волстеда», который ставил своей целью преследование не массового потребителя, а производителей спиртного. Принятый «сухой закон» НЕ запрещал частное владение, хранение и, что самое важное, употребление алкоголя. Благодаря этому в США возникла совершенно новая и очень крупная область криминальной деятельности – пресловутое бутлегерство. Весь риск брали на себя незаконные производители, импортеры и продавцы алкоголя. Их клиентам ничего не грозило. Это обстоятельство в совокупности с «лазейками», позволявшими в при определенных условиях законно производить опьяняющие напитки, спровоцировали массовое подпольное производство и потребление алкоголя.
Поначалу казалось, что «сухой закон» работает именно так, как планировалось: уровень душевого потребления алкоголя начал уверенно снижаться, количество автомобильных и иных происшествий, связанных с употреблением алкоголя, резко пошло вниз. Данные по летальным исходам и серьезным отравлениям этиловым спиртом внушали сторонникам Восемнадцатой поправки объяснимый оптимизм, а статистика мелких правонарушений и данные по количеству разводов говорили о значительном оздоровлении общества.
Но вскоре проявился неожиданный побочный эффект: выявляемые случаи незаконного производства алкоголя показали, что те, кто сохранил привязанность к алкоголю (а таких людей оказалось немало), почти полностью отказались от потребления пива или вина в пользу крепкого алкоголя, как «наиболее эффективного».
И все же казалось, что «сухой закон» в США – это навсегда.
Однако то, что выглядело как незыблемый монолит, на самом деле уже давало первые трещины. В американском обществе начала нарастать социальная напряженность. Незаконный оборот спиртного стимулировал распространение коррупции, произошел взрывной рост активности мафии, представители которой вроде Аль Капоне или Лаки Лучано нашли в бутлегерстве поистине золотое дно.
Наконец, «сухой закон» стал превращать американцев из «нации алкоголиков» в нацию «мелких правонарушителей» – жители США стали все чаще и чаще нарушать закон, не видя в этом ничего предосудительного. В моду вошли домашнее производство вина, домашнее пивоварение «из пивных пакетов», подпольные алко-вечеринки в нелегальных барах и даже употребление жидкостей, формально к распитию не предназначенных. Попытки усилить ответственность за нарушение «сухого закона» уже не дали большого эффекта: процесс, что называется, пошел.
Постепенно «сухой закон» стал слишком дорогостоящим для государства и с финансовой точки зрения. В течение 1920-х годов бюджет Федерального Бюро по контролю за соблюдением сухого закона вырос с 4,4 до 13,4 миллионов долларов в год. Еще 13 миллионов долларов уходили ежегодно на содержание специального подразделения береговой охраны США, отслеживающее контрабандные поставки спиртного морем.
Начиная с президентской кампании 1928 года, протест против «сухого закона» вышел в сферу большой политики, причем находившиеся в оппозиции стали склоняться к смягчению или даже отмене Восемнадцатой поправки.
Негативные последствия «сухого закона» более материальны и легко выразимы в цифрах:
• количество тяжких преступлений, связанных с незаконным оборотом спиртного, выросло в несколько раз;
среднедушевое потребления алкоголя в США к 1933 году превзошло почти на 20% уровень 1919 года (то есть накануне принятия Восемнадцатой поправки);
• за 13 лет примерно на 45% возросло потребление в США наркотических средств
Важнейшим результатом «сухого закона» стало превращение мафии в мощную силу внутри Америки. Ежегодно в криминальный мир в виде прибыли от незаконного оборота алкоголя поступало до 3 миллиардов долларов. Наконец, антиалкогольное законодательство нанесло колоссальный ущерб американской винной индустрии. Из 917 лицензированных виноделен, существовавших до отмены «сухого закона», уцелело только 268, более 70% виноградников было раскорчевано или пересажено столовыми сортами. Значительная часть оставшихся была занята малоценными гибридными сортами. Ничего, бля, не напоминает?
Таким образом, национальная модель потребления резко сдвинулась в сторону крепкого алкоголя, а развитие виноделия в США оказалось заторможенным на длительное время.
В настоящее время вопросы производства и реализации алкоголя в США пестры и разнообразны. В некоторых штатах, например, в Колорадо алкогольные напитки крепче 3,2% могут продаваться только в специализированных магазинах. В зависимости от штата могут существовать и дополнительные ограничения, в частности на продажу производителем пива в розлив через кафе и рестораны, на рекламные акции и другие механизмы продвижения алкогольной продукции. Самым серьезным наследием «сухого закона» остается так называемая «трехзвенная система», обеспечивающая реализацию алкогольных продуктов. Она предполагает, что локальный производитель вина, пива и крепкого алкоголя обязан продавать свой товар только оптовым продавцам, имеющим лицензию данного штата. Такой продавец имеет право перепродажи товара розничным операторам, от которых также, в свою очередь, требуется наличие лицензии штата. Данная система существенно усложняет перемещение вин, бренди и пива даже внутри страны: множество оптовых компаний не имеет лицензий за пределами своего и нескольких соседних штатов, что делает для них невозможной поставку закупленного товара за их пределы. При этом наличие одного (а иногда и нескольких) дополнительных посредников увеличивает цену алкогольных напитков для конечного потребителя.
Что мы должны и можем еще вынести из этого опыта?
1. Запреты алкоголя как такового - не работают.
2. Запреты алкоголя приводят к страшным последствиям. В любой стране. В настоящее время, например, идет обеление советского антиалкогольного эксперимента, в ходе которого ,как водится, было частично уничтожено советское виноделие, но пышным цветом расцвели токсикомания и наркомания , торговля суррогатными напитками. О количестве погибших тогда никто и не задумывался.
К сожалению , люди, запретившие и почти закрывшие оборот алкоголя в некоторых регионах страны, видимо ,не читали и не учитывают этот опыт. Воспитание культуры потребления и реформы – это долгий процесс. Запреты – быстрый. Всегда хочется нажать кнопку «сделать хорошо и быстро». Но нет такой кнопки. Ни в одной стране. Поэтому несчастные финны ,которых примерно так же причесали запретами, ездят на паромах мертвецки бухать в Эстонию и вовсю гонят самогон.
Нужно воспитывать в нас культуру. Нам самим. Мы, винокурня БЕР, делаем это уже длительное время. Мы рассказываем людям, как именно и в каком количестве стоит употреблять качественный алкоголь. Мы за ответственность в своих поступках.
Автор текста выражает благодарность блогу Дениса Руденко dzen.ru/daily_wine... , текст которого был использован при подготовке материала.